Мой папа, Пригожин Семен Григорьевич, родился в Шклове 15 августа 1898 года! Да, это не опечатка, когда появилась я, ему было 68 лет! К Дню Отца выкладываю  отрывок из его воспоминаний.

Домик наш, как я говорил, был маленький, в одну комнату, размером около 20 кв. метров, в котором метра 4 занимала русская печь, служившая нам многие годы и выполнявшая очень много функций. Печь являлась спальней, кроватью почти для всей семьи, она согревала перемерзшие тела (и души) родителей и старших детей – помощников в торговле. Печь являлась кормилицей-поварихой нашей скудной пищи, в ней  мама пекла хлеб, баловала нас оладьями, которые мы иной раз, к ее радости, воровали, и мама в это время притворялась, что не видит наших проделок. Ох, мамочка, мамочка, какая ты была добрая, теплая, удивительно мягкая не только к нам, детям, семье, но и ко всем людям. Сколько тебе попадало от отца нашего, когда ты на субботу не оставляла нам ни капли молока, отдавая соседке для ребенка или для больного.

Где еще сыскать таких добрых людей. Как хотелось бы хоть на миг увидеть тебя, обнять, прижаться к тебе, мученица ты наша любимая!...

Я пишу эти записки в таком возрасте, что если бы верил в загробную жизнь, то мог бы надеяться на встречу с тобой Там, но…

Вот, мамочка, начал о домике, а, расчувствовавшись, перешел к тебе, любимая, незабываемая. Так о домике, вернее половине его, т.к. с незапамятных времен домик каким-то образом перешедший в наследство был разделен пополам. Во второй половине жила бедная пара, которая умудрялась половину от своей половины сдавать столяру Сане с женой. Они, в свою очередь, на этой четверти дома ухитрялись поместить свою столярную мастерскую и «залу», которая служила им столовой, кухней и спальней.

Я все свое детство проводил у этого доброго, ласкового молчаливого столяра и, если я что-либо умею делать по столярной части, то я обязан ему; также как и кулинарным искусством я обязан мамочке, с которой я – ребенок 6-8 лет просиживал до 1-2х ночи, наблюдая как она ставила тесто для субботних булок, ощипывала, разделывала праздничную курицу или делала киндерлех – в прямом переводе деточек, т.е. печенье. Это печенье так называлось, фигурное, с ручками, ножками мордочками, глазками и т.п. Мама мне позволяла их делать, и я с гордостью и удовольствием угощал ими своих старших братьев и сестру.

Немочка - брат, старше на 2 года. Росли как близнецы. Куда он туда и я , куда я туда и он. Учились в одной 4-классной школе и так дружили, что лепешки, которые мама давала нам в школу, мы не делили по1 штуке, араньше съедали одну пополам, и тут же вторую пополам. Также поступали с хлебом с маслом. Не помню и не было случая, чтобы мы поссорились или хоть поспорили. Один раз за верность брату за сохранение его тайны был даже наказан поркой. А было дело так. Когда брату минуло 14 лет он в тайне от родителей уехал в Могилев сдавать в фельшерское училище. Сдал экзамены отлично, был принят и приехал даже блестящей форме. Несмотря на то, что это весьма импонировало папе и всей семье, такой поступок нельзя было простить. Когда мальчик пропал и не пришел ночевать, можно себе представить, что творилось в доме. Первым допрашивали меня, как ближайшего друга брата. Я отделывался незнанием и тогда что только не делали. Обыскивали берег Днепра на расстоянии нескольких километров, искали на берегу одежду и не найдя проделали принятую в те годы процедуру: брали мелкую тарелочку, прилепляли стеарином свечу и пустили вниз по реке. Считалось, что в том месте, где человек утонул, тарелочка с горящей свечкой должна остановиться. Но свечка где-то догорела, а тарелочка, может, и до Киева доплыла, если ее к берегу не прибило. Короче, это не помогло. И вот, через пару дней Немочка приехал и за высшее преступление нас подвергли высшей мере наказания: отец по очереди по старшинству выпорол 14 летнего студента 14-ю ударами по оголенному заднему месту, а меня за сокрытие – 12-ю ударами. Большего позора мы никогда не испытывали, хотя признавали свою вину за причинение страдания семье. Через пару недель брат уехал в Могилев, учился 5 лет, окончил блестяще фельдшерское училище и по окончании сразу же попал в действующую армию и отправлен на западный фронт.